СТИХИ ИЗ ПЕСКА
Погода
17.2°C
Без особых явлений
Брест
19.1°C
Без особых явлений
Витебск
19.9°C
Без особых явлений
Гомель
18.1°C
Без особых явлений
Гродно
19.3°C
Без особых явлений
Минск
16.7°C
Без особых явлений
Могилёв
ИСТОРИЯ В КАРТИНАХ
РУССКИЙ ЯЗЫК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Сейчас смотрят
Физические нагрузки очень важны для организма человека, а для ребенка они жизненно необходимы. Спорт – залог здоровья для растущего организма. Чтобы улучшить согласованную работу всех органов тела и укрепить иммунитет, требуются физические нагрузки.
'Спортивный» выбор
ОАО «Жлобинский механический завод «Днепр» более сорока пяти лет является одним из крупнейших поставщиков изделий из металла в Республике Беларусь.
Жлобинский завод «Днепр»
Старейший действующий храм Беларуси.
Свято-Петро-Павловский собор в Минске
Велосипед — это и предмет гордости, и любимая игрушка.
Первый велосипед
ЧП ”ЭНВЕК“
Энвек
Мудры вопыт народнага выхавання сведчыць аб тым, што без любові да маці, бацькі, роднай зямлі, мовы, калыханкі, казкі, культуры, без магутных сродкаў народнай педагогікі немагчыма арганізаваць паўнацэннага выхавання падрастаючага пакалення.
Гістарычна-пазнавальная праграмма «Падарожжа па роднаму краю»
Программа ТВ

Белорусский народный художник Май Данциг

Белорусский народный художник Май Данциг

Произведения художника Мая Данцига находятся в Государственной Третьяковской галерее, Национальном художественном музее Беларуси, в коллекциях Бельгии, Германии, Израиля, Италии, США. О жизни и творчестве — материал нашего портала.

Май Данциг — белорусский живописец-урбанист, народный художник Беларуси, профессор государственной Академии искусств. Родился в 1930 году в г.Минске. Закончил Минское художественное училище и Московский художественный институт имени В.И.Сурикова.

Когда Май Вольфович только родился, на одной из минских улиц установили первый отечественный таксофон. Не потому, что он родился — так совпало. Это было время, когда машина по переулку ехала «со свистом» —  за ней неслись дворовые мальцы. Граждане проводили вечера в «Спартаке», «Інтэрнацыянале» или «Чырвонай Зорцы», смотрели утесовских “Веселых ребят”. Днем в парках на лавочках пожилые джентльмены в шляпах и гетрах из серого сукна сосредоточено читали газеты или играли в шахматы. В стране полным ходом шли индустриализация, коллективизация, на улицах полно народу, а трамваи и автобусы переполнены. За этим, казалось бы, благополучием, словно «язвы» под одеждой, скрывались ужасы 30х годов.

Недалеко от Минска, в Борисове, 7 апреля 1932 года вспыхнул хлебный мятеж. Женщины «атаковали» хлебные лавки, расхватали все буханки. Те, кто не сумел войти в магазин, разметали груженные хлебом повозки. В стране был голод, продукты выдавались строго по карточкам, а продуктовый паек сократился настолько, что это уже даже «откровенной насмешкой» назвать было трудно. 100200 граммов хлеба — вот что было положено каждому едоку. Во главе продовольственной «табели о рангах» стояли управленцы и привилегированная часть пролетариата. Для них весной 1932 года полагалось 800 граммов хлеба на день и 4,4 килограмма мяса на месяц. Замыкали перечень малыши и инвалиды с 200-граммовой нормой хлеба в день и полным отсутствием мясной порции. А на фоне всех этих черных будней красными пятнами пестрели агитки, вывески, растяжки, флажки для детей и плакаты.

Отец Данцига преподавал физкультуру, а по праздникам, большой, шумный и важный, руководил оформлением колонн спортсменов. Из семейных сокровищ дома были лишь драповое пальто, скрипка и этюд натурщицы, который глава семейства сотворил собственными руками еще до революции, когда мальчишкой бегал в студию известного тогда художника Грубе. Весной 1941 года Маю исполнилось 11 лет. Это была самая обыкновенная весна, какая случается каждый год — цвела сирень, во дворах женщины сушили белье на веревке, детвора «стайками» перелетала с одной улицы на другую. Моросил дождь и торопил прохожих, выглядывало солнце и «скользило» лучами по лужам. По вечерам, после ужина, отец играл на скрипке, а в комнату врывалась вечерняя прохлада.

22 июня над городом закружили немецкие бомбардировщики. Первая бомба, упавшая на улицы Минска, в клочья разорвала не только здания, но и все, что было до этого дня — запах сирени, звуки струн, когда по ним пробегал смычок, красные плакаты и флажки на проспекте, скрип деревянного пола в доме. Когда началась война, отец исчез на несколько дней, а когда появился, схватил лишь скрипку, пальто и сказал всем срочно бежать на вокзал. Семья Данцигов заскочила в последний вагон последнего уходящего поезда.

Вернулись из эвакуации после войны. Разрушенный город на каждом шагу встречал объявлениями «Дом не занимать. Минный карантин». Квартира Данцигов уцелела. Остался даже на прежнем месте и отцовский этюд. Улицы заново начали отстраивать, год бежал за годом. Минск, а особенно послевоенный — не такой уж и большой, почти все друг друга так или иначе знали или имели каких-то общих знакомых. В 1952 Май Данциг Окончил Минское художественное училище.

Своего художественного института тогда еще здесь не было, поэтому «художники» пробовали поступать в Суриковское училище. Май Данциг был зачислен туда студентом. Примерно в это же время Валерий Рубинчик уехал поступать во ВГИК (и поступил). Друзья, родные, знакомые, соседи, коллеги — все гордились этими ребятами. Из Москвы Май вернулся с легким налетом «московской дерзости» и демонстрировал огромное полотно метра три на четыре, на котором была изображена ветка сирени. В общем-то, это был своеобразный протест, он словно заявлял: вот вам ветка сирени и утренняя роса, а не счастливые колхозники, герои труда и руки заводских рабочих.

Дебют состоялся!  Вот вам сирень, вот вам краски, вот вам настроение бунтарской молодости. Нарисованная ветка сирени, город, который оживает на полотне, шумит или замирает, панорамные пейзажи — Май Данциг начинает писать биографию Минска. В его композиционном пространстве сочетаются монументальная выразительность и экспрессия формы, декоративность цветовых решений и тщательно продуманные ракурсы. В этом — весь художник.

Потом появились знаменитые «Новоселы» —  картина, на холст которой советский чиновник добавил туфельки, а Данциг оставил их в прихожей.

Режиссер анимационного и документального кино, журналист и критик Олег Белоусов (1945, Слуцк — 2009, Минск) в 2007 году создал виртуальную «галерею искусств», где знакомил публику с произведениями белорусских художников, дизайнеров, скульпторов, творчеством которых увлекался сам. Со многими он был знаком лично, а о Мае Данциге писал:

«Мне нравилось с разговаривать с Маем, с ним было весело общаться… У него на лице всегда играла, не исчезая, замечательно доброжелательная улыбка, он радовался жизни и был влюблен в жизнь… Потом он меня обидел… Написал картину: Минск с видом на вокзал, темную, тяжелую… Я, тогда уже (или еще?..) молодой и «злой» критик, набросился на автора — мне было обидно за мой город. Я не знал, что тот самый дом Мая, в котором он любил сидеть на подоконнике, снесли (кому мешал!?), я не подозревал, что у художников тоже бывают периоды неслияния с миром, что весна длится не вечно, что даже родной город можно увидеть по-разному — можно в кипени садов, можно — черным, закопченным, неуютным и чужим.

Сгоряча я разругал эту картину в пух и прах и потом долго избегал Мая, казалось, он должен был на меня сильно разозлиться, начать выяснять отношения. Но ничего такого не произошло — при встрече он был так же весел, так же доброжелателен, губы его все так же украшала неистребимая, чуть Мефистофельская усмешка. Потом выставки пошли все реже, времена менялись, Май профессорствовал в Академии искусств, я, поняв тщету всей и всяческой критики, «завязал» с ней, сам, часто попадая в ее жернова, на собственной шкуре испытывал чье-то поспешливое, максималистское желание вставить собственные «пять копеек».

Кого-то чему-то научить, высказаться в печати резко и нелицеприятно… Но, душевное расположение друг к другу осталось. Поэтому, начав вести передачи на телевидении, я пригласил Мая. Нужно сказать, что разговорить его, раскачать было довольно сложно. Как всякий художник, он предпочитает делать, а не говорить о сделанном, однако разговорились — оказалось, что дом его стоял в самом начале Немиги, что рос он в тех же местах, которые позднее, в моем послевоенном детстве, оставались еще узнаваемы.

Я признался в своей любви к его «Сирени», мы повеселились над моей былой юношеской запальчивостью, взгрустнули о памятной нам старой Немиге, о ее удивительных двориках, о ее итальянско-еврейском колорите, ее неповторимости. Вспомнили стайки молодых и не молодых художников, которые бродили по ней со своими этюдниками. Май поделился своей затеей создать в Академии искусств выставку лучших дипломных работ… Еще раз сравнили детские воспоминания… — А помнишь?.. — А ты застал еще?..

Когда через пару месяцев, по какой-то необходимости, я напросился к нему в мастерскую, то ахнул… Сразу на четырех мольбертах стояли почти готовые большущие полотна — написанная по памяти, старая, погибшая Немига… Да какая! Яркая, звонкая — как возвращение в детство! — Ну ты даешь, — только и смог я выговорить… — А ты думал… — сказал Май, усмехнулся и, с тонким прищуром, как только художники умеют, любовно и в то же время критично, поглядел на свои работы… Так получилось, видно всколыхнуло что-то в душе, не очень обязательный разговор раззадорил память — и художник сделал то, что может сделать только художник — из небытия, из праха вернул к жизни город, его улочки, косые домики, в которых текла живая жизнь.

И, кажется, затарахтели по брусчатке кованые колеса ломовых пролеток, зазвучали голоса балаголов (прим. ред.— кучер)… Это был Минск, который видел и запомнил маленький мальчик, сидя на широком подоконнике большого сводчатого окна в старом отцовском доме… На этом я, пожалуй, поставлю точку, поскольку говорить больше не о чем… Хотя, впрочем, повременю умолкать. Мастерская Мая Вульфовича Данцига, как и архивы Исаака Давидовича, Виталия Цвирко, Заира Азгура, Алексея Глебова, запасники художественного музея, хранилища худфонда, заставлены, завалены великолепными работами, которые никто не видит, которые не радуют зрителя, отсутствие которых в художественной жизни Беларуси искажает общую картину, делает ее однобокой, прерывает неразрывную связь времен. А посреди нашей столицы стоит, постоянно закрытый, «нежилой» Дом Республики… Если бы директором был я, то распорядился бы разместить там постоянную экспозицию работ Народных художников Беларуси. Душно в городе без свежего запаха сирени…«

Использованные источники

Изображение: фрагмент картины Мая Данцига «И помнит мир спасенный» (1985 год)

3D ЭКСКУРСИИ
КЛИПЫ
СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Видеопрезентация
МНЕНИЕ
ВОПРОС-ОТВЕТ