СТИХИ ИЗ ПЕСКА
Погода
25.4°C
Без особых явлений
Брест
23.2°C
Без особых явлений
Витебск
23.2°C
Без особых явлений
Гомель
26.5°C
Без особых явлений
Гродно
25.2°C
Без особых явлений
Минск
21.7°C
Без особых явлений
Могилёв
ИСТОРИЯ В КАРТИНАХ
РУССКИЙ ЯЗЫК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Сейчас смотрят
У XIV–XVI стст. духоўнае жыццё Вялікага княства Літоўскага, у склад якога на той час уваходзила Беларусь, адчувала на сабе моцны ўплыў ідэй Адраджэння. У гэты перыяд адбываўся росквіт рэнесанснай культуры.
Генезіс беларускага Рэнесанса (Адраджэння)
История Екатерины Вандарьевой. Новое имя.
Рождение «Барби»
Баян состоит из трёх частей: правого и левого полукорпусов, между которыми находится меховая камера. О том, как собирают этот инструмент, о его составляющих и особенностях - наш видеорассказ.
Как собирают баян? // Смотреть
Кассы и обменные пункты Национального банка в Могилевской области
Кассы Нацбанка. Могилевская область
За обман потребителей в Республике Беларусь предусмотрена административная и уголовная ответственность.
Обман потребителей
Белорусский певец рассказал о методе написания новых песен.
Анатолий Ярмоленко о работе в студии // Смотреть
Программа ТВ

Белорусский народный художник Май Данциг

Белорусский народный художник Май Данциг

Произведения художника Мая Данцига находятся в Государственной Третьяковской галерее, Национальном художественном музее Беларуси, в коллекциях Бельгии, Германии, Израиля, Италии, США. О жизни и творчестве — материал нашего портала.

Май Данциг — белорусский живописец-урбанист, народный художник Беларуси, профессор государственной Академии искусств. Родился в 1930 году в г.Минске. Закончил Минское художественное училище и Московский художественный институт имени В.И.Сурикова.

Когда Май Вольфович только родился, на одной из минских улиц установили первый отечественный таксофон. Не потому, что он родился — так совпало. Это было время, когда машина по переулку ехала «со свистом» —  за ней неслись дворовые мальцы. Граждане проводили вечера в «Спартаке», «Інтэрнацыянале» или «Чырвонай Зорцы», смотрели утесовских “Веселых ребят”. Днем в парках на лавочках пожилые джентльмены в шляпах и гетрах из серого сукна сосредоточено читали газеты или играли в шахматы. В стране полным ходом шли индустриализация, коллективизация, на улицах полно народу, а трамваи и автобусы переполнены. За этим, казалось бы, благополучием, словно «язвы» под одеждой, скрывались ужасы 30х годов.

Недалеко от Минска, в Борисове, 7 апреля 1932 года вспыхнул хлебный мятеж. Женщины «атаковали» хлебные лавки, расхватали все буханки. Те, кто не сумел войти в магазин, разметали груженные хлебом повозки. В стране был голод, продукты выдавались строго по карточкам, а продуктовый паек сократился настолько, что это уже даже «откровенной насмешкой» назвать было трудно. 100200 граммов хлеба — вот что было положено каждому едоку. Во главе продовольственной «табели о рангах» стояли управленцы и привилегированная часть пролетариата. Для них весной 1932 года полагалось 800 граммов хлеба на день и 4,4 килограмма мяса на месяц. Замыкали перечень малыши и инвалиды с 200-граммовой нормой хлеба в день и полным отсутствием мясной порции. А на фоне всех этих черных будней красными пятнами пестрели агитки, вывески, растяжки, флажки для детей и плакаты.

Отец Данцига преподавал физкультуру, а по праздникам, большой, шумный и важный, руководил оформлением колонн спортсменов. Из семейных сокровищ дома были лишь драповое пальто, скрипка и этюд натурщицы, который глава семейства сотворил собственными руками еще до революции, когда мальчишкой бегал в студию известного тогда художника Грубе. Весной 1941 года Маю исполнилось 11 лет. Это была самая обыкновенная весна, какая случается каждый год — цвела сирень, во дворах женщины сушили белье на веревке, детвора «стайками» перелетала с одной улицы на другую. Моросил дождь и торопил прохожих, выглядывало солнце и «скользило» лучами по лужам. По вечерам, после ужина, отец играл на скрипке, а в комнату врывалась вечерняя прохлада.

22 июня над городом закружили немецкие бомбардировщики. Первая бомба, упавшая на улицы Минска, в клочья разорвала не только здания, но и все, что было до этого дня — запах сирени, звуки струн, когда по ним пробегал смычок, красные плакаты и флажки на проспекте, скрип деревянного пола в доме. Когда началась война, отец исчез на несколько дней, а когда появился, схватил лишь скрипку, пальто и сказал всем срочно бежать на вокзал. Семья Данцигов заскочила в последний вагон последнего уходящего поезда.

Вернулись из эвакуации после войны. Разрушенный город на каждом шагу встречал объявлениями «Дом не занимать. Минный карантин». Квартира Данцигов уцелела. Остался даже на прежнем месте и отцовский этюд. Улицы заново начали отстраивать, год бежал за годом. Минск, а особенно послевоенный — не такой уж и большой, почти все друг друга так или иначе знали или имели каких-то общих знакомых. В 1952 Май Данциг Окончил Минское художественное училище.

Своего художественного института тогда еще здесь не было, поэтому «художники» пробовали поступать в Суриковское училище. Май Данциг был зачислен туда студентом. Примерно в это же время Валерий Рубинчик уехал поступать во ВГИК (и поступил). Друзья, родные, знакомые, соседи, коллеги — все гордились этими ребятами. Из Москвы Май вернулся с легким налетом «московской дерзости» и демонстрировал огромное полотно метра три на четыре, на котором была изображена ветка сирени. В общем-то, это был своеобразный протест, он словно заявлял: вот вам ветка сирени и утренняя роса, а не счастливые колхозники, герои труда и руки заводских рабочих.

Дебют состоялся!  Вот вам сирень, вот вам краски, вот вам настроение бунтарской молодости. Нарисованная ветка сирени, город, который оживает на полотне, шумит или замирает, панорамные пейзажи — Май Данциг начинает писать биографию Минска. В его композиционном пространстве сочетаются монументальная выразительность и экспрессия формы, декоративность цветовых решений и тщательно продуманные ракурсы. В этом — весь художник.

Потом появились знаменитые «Новоселы» —  картина, на холст которой советский чиновник добавил туфельки, а Данциг оставил их в прихожей.

Режиссер анимационного и документального кино, журналист и критик Олег Белоусов (1945, Слуцк — 2009, Минск) в 2007 году создал виртуальную «галерею искусств», где знакомил публику с произведениями белорусских художников, дизайнеров, скульпторов, творчеством которых увлекался сам. Со многими он был знаком лично, а о Мае Данциге писал:

«Мне нравилось с разговаривать с Маем, с ним было весело общаться… У него на лице всегда играла, не исчезая, замечательно доброжелательная улыбка, он радовался жизни и был влюблен в жизнь… Потом он меня обидел… Написал картину: Минск с видом на вокзал, темную, тяжелую… Я, тогда уже (или еще?..) молодой и «злой» критик, набросился на автора — мне было обидно за мой город. Я не знал, что тот самый дом Мая, в котором он любил сидеть на подоконнике, снесли (кому мешал!?), я не подозревал, что у художников тоже бывают периоды неслияния с миром, что весна длится не вечно, что даже родной город можно увидеть по-разному — можно в кипени садов, можно — черным, закопченным, неуютным и чужим.

Сгоряча я разругал эту картину в пух и прах и потом долго избегал Мая, казалось, он должен был на меня сильно разозлиться, начать выяснять отношения. Но ничего такого не произошло — при встрече он был так же весел, так же доброжелателен, губы его все так же украшала неистребимая, чуть Мефистофельская усмешка. Потом выставки пошли все реже, времена менялись, Май профессорствовал в Академии искусств, я, поняв тщету всей и всяческой критики, «завязал» с ней, сам, часто попадая в ее жернова, на собственной шкуре испытывал чье-то поспешливое, максималистское желание вставить собственные «пять копеек».

Кого-то чему-то научить, высказаться в печати резко и нелицеприятно… Но, душевное расположение друг к другу осталось. Поэтому, начав вести передачи на телевидении, я пригласил Мая. Нужно сказать, что разговорить его, раскачать было довольно сложно. Как всякий художник, он предпочитает делать, а не говорить о сделанном, однако разговорились — оказалось, что дом его стоял в самом начале Немиги, что рос он в тех же местах, которые позднее, в моем послевоенном детстве, оставались еще узнаваемы.

Я признался в своей любви к его «Сирени», мы повеселились над моей былой юношеской запальчивостью, взгрустнули о памятной нам старой Немиге, о ее удивительных двориках, о ее итальянско-еврейском колорите, ее неповторимости. Вспомнили стайки молодых и не молодых художников, которые бродили по ней со своими этюдниками. Май поделился своей затеей создать в Академии искусств выставку лучших дипломных работ… Еще раз сравнили детские воспоминания… — А помнишь?.. — А ты застал еще?..

Когда через пару месяцев, по какой-то необходимости, я напросился к нему в мастерскую, то ахнул… Сразу на четырех мольбертах стояли почти готовые большущие полотна — написанная по памяти, старая, погибшая Немига… Да какая! Яркая, звонкая — как возвращение в детство! — Ну ты даешь, — только и смог я выговорить… — А ты думал… — сказал Май, усмехнулся и, с тонким прищуром, как только художники умеют, любовно и в то же время критично, поглядел на свои работы… Так получилось, видно всколыхнуло что-то в душе, не очень обязательный разговор раззадорил память — и художник сделал то, что может сделать только художник — из небытия, из праха вернул к жизни город, его улочки, косые домики, в которых текла живая жизнь.

И, кажется, затарахтели по брусчатке кованые колеса ломовых пролеток, зазвучали голоса балаголов (прим. ред.— кучер)… Это был Минск, который видел и запомнил маленький мальчик, сидя на широком подоконнике большого сводчатого окна в старом отцовском доме… На этом я, пожалуй, поставлю точку, поскольку говорить больше не о чем… Хотя, впрочем, повременю умолкать. Мастерская Мая Вульфовича Данцига, как и архивы Исаака Давидовича, Виталия Цвирко, Заира Азгура, Алексея Глебова, запасники художественного музея, хранилища худфонда, заставлены, завалены великолепными работами, которые никто не видит, которые не радуют зрителя, отсутствие которых в художественной жизни Беларуси искажает общую картину, делает ее однобокой, прерывает неразрывную связь времен. А посреди нашей столицы стоит, постоянно закрытый, «нежилой» Дом Республики… Если бы директором был я, то распорядился бы разместить там постоянную экспозицию работ Народных художников Беларуси. Душно в городе без свежего запаха сирени…«

Использованные источники

Изображение: фрагмент картины Мая Данцига «И помнит мир спасенный» (1985 год)

3D ЭКСКУРСИИ
КЛИПЫ
СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Видеопрезентация
МНЕНИЕ
ВОПРОС-ОТВЕТ