СТИХИ ИЗ ПЕСКА
Погода
12.7°C
Дымка
Брест
14.6°C
Без особых явлений
Витебск
19.2°C
Без особых явлений
Гомель
12.6°C
Дымка
Гродно
14.1°C
Без особых явлений
Минск
15.5°C
Без особых явлений
Могилёв
ИСТОРИЯ В КАРТИНАХ
РУССКИЙ ЯЗЫК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Сейчас смотрят
Недвижимость, принадлежащая гражданам, как правило, включает квартиру, земельный участок и находящийся на нем жилой дом.
Право собственности на недвижимое имущество
Единственным уголовным законом, действующим на территории Республики Беларусь, является Уголовный кодекс Республики Беларусь от 9 июля 1999г. (далее – УК).
Уголовный кодекс Республики Беларусь: общая характеристика
Миостимуляция – это методика укрепления мускулатуры, в основе которой лежит контролируемое воздействие импульсного тока на мышечную ткань.
Миостимуляция
Сроки, звания, воинские должности, предельный возраст состояния на военной службе.
Срочная служба
Эрик Яхимович — советский и белорусский футболист, защитник, полузащитник, мастер спорта СССР.
Правила жизни Эрика Яхимовича
Дворянский род Келчевских вписан в родословные книги Минской губернии, однако до начала ХХ столетия ничем особенным себя не проявил. Первым его представителем, которому было суждено внести свое имя в историю русской армии, стал Анатолий Киприанович Келчевский, родившийся 19 января 1869 года.
Анатолий Киприанович Келчевский
Программа ТВ

На этот раз вам меня не спасти…

На этот раз вам меня не спасти…

Да разве тебе шестьдесят, Аркадий? – громко спросил Кугультинов. – Нет, тебе всего три раза по двадцать

После войны Кулешов с семью поселился в квартире на улице Белорусской. Отапливалось жилье печкой. В день заселения восьмилетняя дочь поэта Валентина обнаружила в печи противотанковую гранату и едва не поставила на боевой взвод. Кулешов во время успел выхватить гранату из рук дочери. В Минске в то время число неразорвавшихся бомб и необезвреженных мин еще многократно превосходило число жителей.

С 1949-го по 1953-й семья Кулешовых жила в доме № 23 по улице Горького. С 1969 года и до самой смерти Кулешов с семьей жил в доме № 7 по улице Янки Купалы – по соседству с писателем Иваном Мележем, академиком Антоном Севченко, певцом Виктором Вуячичем.

До войны Кулешов с женой разговаривали дома по-белорусски. После возвращения из эвакуации, где жена с детьми говорили только по-русски, в доме Кулешовых зазвучала и русская речь, сильно разбавленная «трасянкой» в устах детей.

Родные вспоминали, что глаза у Кулешова были светло-серого цвета, и он имел привычку щурить их, когда беседовал с неприятными ему людьми. Он избегал публичных выступлений, не любил находиться в президиуме на торжественных мероприятий, но если не удавалось отказаться, то терпеливо сидел с чрезвычайно мрачным видом.

В быту Аркадий Кулешов был непритязателен. По квартире ходил в спортивном костюме, старые вещи не обновлял годами, пока они окончательно не сносятся. В бытовые и семейные дела почти не вмешивался. Во время работы закрывался в кабинете и сочинял стихи полулежа в кресле – малейшее движение отвлекало его, сбивало с мысли. Родные даже не звали его на обед, чтобы не мешать творческому процессу. Поэт сам себе устраивал перерыв, выходил на кухню и варил яйца и кофе – единственные блюда, которые умел готовить.

Задумав поэму, которая требовала длительной сосредоточенности, Кулешов, чтобы его ничто не отвлекало, уезжал или в Хотимск к родителям, или в дом творчества Союза писателей в Королищевичи, или в санаторий в Несвиже. Писать мог по 16 часов в сутки, поддерживая силы только кофе и сигаретами. Этот режим не изменил даже после двух инфарктов (в 1941-м и 1945-м). Когда его дочь в ужасе спрашивала:

Как ты можешь жить в таком режиме?

Кулешов, усмехнувшись, отвечал:

Жить нельзя. Работать можно. Иначе мне всего задуманного не написать. Не остается ни времени, ни здоровья...

С 1972 года он часто пребывал в ожидании смерти. После третьего инфаркта, случившегося у него в 1966-м, кто-то в больнице сказал ему, ссылаясь на медицинскую статистику, будто люди, перенесшие третий инфаркт, живут не более шести лет.

Лишь работа спасала Кулешова от тяжких мыслей и тревог.

После окончания поэмы лучшим отдыхом для него служил перевод кого-то из любимых поэтов – Пушкина, Лермонтова, Есенина или Шевченко. Летом он любил ловить раков в Нарочи, осенью – собирать грибы в лесу. В число других увлечений Кулешова входили также игра в шахматы, в «городки» и в карты.

Шахматы служили ему прекрасной гимнастикой для ума. За шахматной доской он всегда был в хорошем настроении, часто шутил. В 1930-е годы случалось, заигравшись, ложился спать только под утро. Частым гостем в доме Кулешовых был гроссмейстер Гаврила Вересов – многократный чемпион республики по шахматам. Кулешов имел только первый разряд по шахматам, но никогда не оставлял надежды переиграть чемпиона.

После войны поэт водил детей на выходные в парк имени Челюскинцев, где собирались заядлые городошники со всего Минска. А дома с гостями любил поиграть в карты. Со своими детьми мог перекинуться в «пульку», а с такими заядлыми мастерами преферанса, как Максим Танк, Кондрат Крапива и Максим Лужанин, случалось, азартно играл сутками, причем на кон ставились сотни рублей.

Во второй половине 1940-х годов Кулешов увлекся футболом, стал заядлым болельщиком минского «Динамо» и часто ходил на стадион.

В 1954 году постановлением Совета Министров БССР Аркадию Кулешову, Михасю Лынькову и Максиму Танку выделили на берегу озера Нарочь участок под строительство дачи. Народные поэты построили дома за свой счет. В поселке часто отключали то электричество, то воду, но Кулешов все равно любил приезжать сюда на отдых. Тут, вдали от городской суеты, ему хорошо работалось. Тут он любил бродить по тропинкам в сосновых борах, обретая во время прогулок эмоциональное равновесие и сосредоточенность мыслей. Тут вызревали в его душе новые замыслы, готовые излиться на бумагу.

Не все из них поэт успел осуществить. Так, не были написаны две задуманные Кулешовым поэмы. Одну из них он хотел посвятить юности революционера Феликса Держинского. Вторую – девушке Хотимье, от имени которой, по преданию, произошло названия Хотимска на Могилевщине – поселка, где жили родители Кулешова.

В блокноте Кулешова сохранились также наброски драматической поэмы, главный герой которой – Парамонов – имел своим прототипом Владимира Гиль-Родионова (1906–1944), человека удивительной судьбы, прошедшего в годы Великой Отечественной путь от генерала коллабрационистской «Русской национальной народной армии» до командира 1-й Антифашистской партизанской бригады.

В феврале 1974 году в республике широко отпраздновали 60-летний юбилей поэта, до которого он, кстати, и не надеялся дожить. На торжественном мероприятии по этому случаю два его друга – поэты Кайсын Кулиев и Давид Кугультинов – не сговариваясь, подарили Кулешову по бурке.

На одной бурке будешь спать в степи. Аркадий, – пошутил Кулиев, – а второй накрываться.

Да разве тебе шестьдесят, Аркадий? – громко спросил Кугультинов. – Нет, тебе всего три раза по двадцать.

Кулешов лишь грустно улыбнулся. Уже к этому времени его здоровье сильно ухудшилось. Он с трудом выходил из квартиры и не мог совершать длительные прогулки по лесу, которые прежде очень любил.

С 1946 года почти каждую зиму Аркадий Кулешов ездил на лечение в санаторий «Несвиж» в бывшем замке князей Радзивиллов. Здесь он обычно селился в двухкомнатном номере-люкс № 61, располагавшимся за стенами замка на крепостном вале.

В последний раз он приехал сюда 15 января 1978 года. Проходил лечебные процедуры и напряженно работал.

Днем 3 февраля он чувствовал себя бодро, планировал, как в скором времени вернется в Минск, к семье. После обеда засиделся в столовой, разговорился с соседями. Речь зашла о молодежи: какая, дескать, она нынче плохо воспитанная и неблагодарная. Кулешов рьяно защитил подрастающее поколение:

Вы не правы, молодежь у нас чудесная! Умная, образованная, талантливая! А если что-то хромает, то в этом виноваты прежде всего мы, воспитатели

С наступлением ночи ему стало плохо. Это был уже его четвертый инфаркт. Он был один в номере. Дозвониться до дежурной сестры не смог – ее не оказалось на месте. Кулешов с трудом оделся и побрел в медпункт. На заледенелой лестнице он не удержался за железный поручень, потерял равновесие, упал и ударился лбом о металлическую окантовку ступеньки. Его обнаружили на снегу, перенесли в медпункт, поставили капельницу. Кулешов ненадолго пришел в сознание, вырвал из вены капельницу и промолвил доктору:

На этот раз вам меня не спасти

Это были его последние слова.

Аркадий Кулешов умер 4 февраля – за два дня до своего 64-летия.

На день рождения ему должны были присвоить звание Героя Социалистического Труда. Стоя у гроба Кулешова во время церемонии прощания, первый секретарь ЦК КПБ Петр Машеров с горечью произнес: «Опять мы опоздали!», имея в виду то обстоятельство, что посмертно такое звание не присуждается.

Похоронили поэта в Минске на Восточном кладбище.

3D ЭКСКУРСИИ
КЛИПЫ
СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Видеопрезентация
МНЕНИЕ
ВОПРОС-ОТВЕТ