СТИХИ ИЗ ПЕСКА
Погода
23.9°C
Без особых явлений
Брест
19.6°C
Без особых явлений
Витебск
23.6°C
Без особых явлений
Гомель
17.8°C
Без особых явлений
Гродно
15.9°C
Без особых явлений
Минск
19.1°C
Без особых явлений
Могилёв
ИСТОРИЯ В КАРТИНАХ
РУССКИЙ ЯЗЫК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Сейчас смотрят
Верховный суд ― единый высший судебный орган по гражданским, уголовным, административным и экономическим делам. Возглавляет систему судов общей юрисдикции Республики Беларусь и реализует иные полномочия в соответствии с законодательством.
Верховный суд Республики Беларусь
С гордостью можно назвать первое творчество малыша произведением искусства и повесить картинку на стену. Что многие родители с любовью и делают.
Ребёнок рисует
Как сказал пророк: «Садака тушит грех, так же, как вода тушит огонь».
Размер садака
Одним из социальных прав, предусмотренных в Конституции Республики Беларусь, является право граждан на жилище, которое обеспечивается формированием и развитием государственного и частного жилищного фонда.
Государственный и частный жилищный фонд: общие положения
Американские специалисты считают, что немножко грязи не только не повредит здоровью детей, но наоборот улучшит его.
Чистота бывает вредной!
Список судов и контакты.
Районные (городские) суды Витебской области
Программа ТВ

Сто метров до Можи

Сто метров до Можи

Вместе с фотоохотником и исследователем Константином Рыжевичем отправляемся в путешествие по удивительному миру дикой природы Беларуси. Чтобы лучше узнать о редких и необычных видах животных, Константин посещает различные заповедные уголки страны. Ему также удается обнаружить места обитания зверей, птиц, земноводных, которых вы не найдете ни в какой другой точке планеты.

В середине апреля  я в очередной раз выбрался в лес с ночёвкой. Я ставил перед собой задачу добраться до реки Можи. Есть одно любимое местечко, где пару лет назад, а именно в 2011 году, мне удалось снять на видео токующего мохноногого сыча. Как раз в середине апреля. В тот лес я и направился. Но получилось всё не так, как планировал.

Дорога, по которой я отправился, была проходимой. Но ехать по ней было нельзя. Километра через два от станции как раз возле большой лужи меня догнал мотоциклист. Но даже не рискнув объехать, повернул обратно. Впрочем, правильно сделал. Дальше было ещё хуже. Для мотоциклиста.

Я же продолжил свой путь на Можу, обходя лужищи и лужицы и проваливаясь то в снег, то под тонкий лёд. Хорошо хоть не глубоко. Рассуждая сам с собой о том, что самым скользким в мире является гладкий лёд на дне мелкой лужи. Ох, и хорошо же на таком падать!

Примерно через полкилометра дороги я вышел на относительно сухой бугорок. И надо же! Брачный период у травяных лягушек! И от воды далековато, и двигаются явно не в ту сторону. Хорошо хоть транспорта на дороге нет. Сделав несколько великолепных кадров, я аккуратно развернул их в сторону реки. Туда вам надо, ребята!

Интересно, что судя по их внешнему виду, зимовали они явно на суше. А для травяных лягушек известна преимущественно зимовка в воде. Так что это редкий кадр. Для сравнения привожу рядом фотографию травяных лягушек, которых снимал в 2008 году возле ручья, где они зимовали.

Очаровательная самка серой жабы. Путь к новому поколению.


Двигаюсь дальше. Ещё немного, и выхожу из старого леса на открытые места. Через некоторое время начинают попадаться серые жабы. Здесь самый настоящий жабий рай! Людей нет, машины пока не ездят, везде лужи, ручьи и апрельское солнце.

Жабы шествуют вдоль и поперёк дороги. Однако, как я в этом не раз убеждаюсь, эти временные лужи их не обманывают. Животные знают, что через неделю, две, лужи высохнут. Поэтому долго здесь не задерживаются и двигаются к реке. Хотя отсюда до Бобра около километра. Дистанция для жаб — примерно как для людей от Земли до Луны.

Но они идут туда, инстинктивно осознавая, что нужно оставить потомство.

Посмотрите ещё раз внимательней на портрет этой красавицы. Не знаю, кто и когда назвал жабу серой. Серого цвета там нет вообще. Фиолетовый, песочный, жёлтый и белый цвет. И чёрная полоска зрачков на оранжевом фоне. Великолепно!

Маленькие самцы, которые чуть ли не в два раза мельче самок, крепко обняв подруг, с полусонно-агрессивным видом путешествуют на их спинах. То тут, то там — одиночные самцы. И очень редко попадаются одиночные самки. Вообще-то, строго по науке, их соотношение близко один к одному. Но когда вот так вот мимолётом подсматриваешь за жабьей жизнью, кажется, что самок больше. Но это не так. Самки в пределах жабьей скорости быстро проходят через эти лужи, и устремляются к реке. Чаще всего с партнёром на спине.

Самцы же преимущественно сидят и ждут, когда их «увезут». В реке, в заводях, происходит примерно то же. Часть самцов уже там, они ждут подруг, которые нередко приходят уже не одни. Самки приносят в реку из луж новых самцов, потом откладывают икру и уходят. А самцы остаются. Создаётся иллюзия, что самцов больше. И действительно, мне приходилось насчитывать до двух сотен самцов на одну самку. Но если подсчитывать самок на краю заводи реки, результат получится совсем другой. Но для этого требуется примерно две недели упорных наблюдений, а то и три.

Но я так увлёкся этой фотосессией, что и не заметил, как изрядно перебираю со временем. На мосту над Бобром я был через два с половиной часа. Четыре километра всего. Но было на что посмотреть и что снимать. Вот и задержался. Впрочем, когда слева открылась пойма Бобра, я понял, задержусь ещё. Картина была просто великолепна! Вся пойма была залита водой. Точнее сказать, вода просто шла широким морем по пойме. Метров двести с этой стороны — сплошная вода. Как я потом определил по столбам самого моста, вода поднялась на два метра. Хорошо ещё, что с той стороны, откуда я подходил, она не размыла дорогу.

До Можи было ещё 8 километров, да ещё километра 2-3 до намеченного мною места. Надо было успеть до сумерек. Пришлось поднажать. Однако, сразу за мостом, буквально в двух сотнях метрах было хорошо видно, что вода просто перекатилась через дорогу. Так много ее в этом году. Перекатилась и ушла. Дальше было всё серьёзно. Напор воды промыл на дороге ручеёк, канавку, канаву, ямищу. Сметая всё на своём пути, поток воды устремился через дорогу. Мне вначале показалось, что это просто большая лужа, через которую идёт весьма бурный поток воды.

Но, когда подошёл вплотную, понял, что могу провалиться. С краю дороги лежала длиннющая ольховая ветка. И я её использовал в качестве рулетки. Когда извлёк ветку из воды и приставил к себе, ого! Мокрая отметка оказалась у меня выше уровня груди. Полтора метра! В первый момент у меня даже возникли сомнения — смогу ли, перейду ли? Досадно было отступать. Но, оценив ситуацию, решил обходить не со стороны, откуда шла вода, а со стороны выхода потока. Там, возле выхода воды, за стволы ольховых деревьев, зацепилось много веток, бревен, листьев, которых поток нес с собой. Образовался своеобразный гребень, по которому можно было попробовать перейти. Что я и сделал.

Первый результат — памятник сове был повёрнут! Каменная глыба стояла не поперёк дороги, как прежде, а вдоль. Содранный мох и земля под камнем красноречиво свидетельствовали о процедуре вращения. Зачем? Кто-то вложил изрядный труд, фантазию, чтобы нарисовать, пусть не совсем правильно, но сову. Этот камень с совой является прекрасным ориентиром здесь, в почти дремучем лесу. Своеобразной отметкой. В конце концов, это даже здорово! Дойдёшь до совы — поздороваешься. Точно знаешь, где ты находишься. Даже отдохнёшь немного. А тут взяли и поломали. Не совсем, конечно. Повернули. Но если дожди подмоют развороченную почву под камнем, где гарантия, что он не повалится на бок?

Эмоции негативные переполняют. Вспоминаю много случаев, когда в дальних лесах видел редкие таблички с обозначением окрестных дорог и направлений. Чья-то старательная рука их делала. Искренняя благодарность всем тем, кто оставляет такие метки в лесу.

Впереди ещё почти восемь километров. День близится к вечеру. Дорога знакомая, снимаю на ходу, стараюсь нигде не задерживаться. Только отмечаю знакомые перекрёстки, повороты, березняки и полянки. Тороплюсь. А воздух какой! Солнце справа от меня уже медленно скатывается за стволы высоченных сосен. Нагретый сосновый весенний дух везде. Метров за сто пятьдесят, двести до Можи — сплошной поток воды. Пойма слева и справа от дороги — сплошная вода. Деревья, кусты — всё в воде. Вода идёт широким морем. Собственно, здесь всегда были заболоченные места. Но сегодня воды больше чем обычно.

Надо преодолеть это стихийное бедствие, а там, за мостом, километрах в двух, тот самый старый ельник, в котором я и хочу послушать сегодня ночью мохноногого сыча.

Я начинаю переправу. На дороге, в старых колеях от лесовозов — глубина до метра. Скользкие, все в листьях, почти обрывистые края. Падать туда с аппаратурой как-то не хочется. Одно неверное движение — в лужу. Слева — ветки, рухнувшие коряги, которые так и подталкивают — падай, падай. От одного бугорка с деревом осины до другого метра три, четыре.

Эти метры — протока с несущейся чёрной водой, дна в которой часто даже не видно. Прыгая от дерева к дереву, увёртываясь от торчащих веток, стараясь не соскользнуть в чёрную глубину на дороге, я соображаю, что в час, два ночи, в абсолютной темноте нужно будет как-то выбраться обратно. Метров пятьдесят или семьдесят я прошёл. Но дальше — всё. Если ещё как-то смогу туда, то ночью назад — никак. Вода идёт сплошным ковром через дорогу. Мост через Можу и возвышение за ним видать, но дойти — невозможно. Так, не дойдя буквально сотню метров до Можи, я был вынужден повернуть обратно. Можу я в этот раз не перешёл. Впервые за лет двадцать путешествий сюда. Все. С трудом выбравшись обратно,  я стоял на краю потока и соображал, что делать дальше.

За шумом воды и с расстояния в два километра мохноногого сыча оттуда я бы не услышал. Правда, на этой дорожной развилке перед самой Можей пару лет назад я отметил токующего самца серой неясыти. Хотя тогда тоже была неудача. Совин вскоре улетел за болота возле Можи и догнать его я не смог. Я решил сделать большой привал. Вечером холодало, и надо было развести костёр. На сухой песчаной дороге на бугорке в безопасном месте я это и сделал.

Ночь, пока, была почти тёплая. Закутавшись в бушлат, я сидел на бревне возле костра и размышлял о своих дальнейших действиях. К шести утра хорошо бы попасть на электричку. Раз ночь пустая, смысла задерживаться нет.

Дорога обратно! Что за смысл описывать её подробно, когда ноги скользят то по мокрой грязи, то по льду луж. Луна медленно, но верно опускается за частокол сосновых стволов. Тусклый голубой свет разряжающегося фонаря выхватывает впереди метров пять кособокой дороги. Идти вроде и не холодно. Пока идёшь. Но холодок ночи хватает своими щупальцами, лезет под бушлат, усыпляет сознание, превращает тебя в подобие зомби. И запах! Ночью он неописуемо особенный! Днём такого нет. Запах тающего снега, не совсем остывших сосновых стволов, неуловимой весны, начала новой жизни.

Да разве можно его описать, этот запах, если не ощутить его в два часа ночи на этой прекрасной лесной дороге!  Я рассчитал, что должен быть на мосту через реку Бобр примерно в четыре утра. Вдруг там встретится что-нибудь интересное. И с учётом всех разливов и прочих оказий подойду к шести на станцию. Вот. И вот! Когда я был уже где-то в полукилометре от памятника сове, слева от меня, метрах в двухстах, закричал филин! Филин! Разве можно перепутать этот крик с любым другим ночным голосом! Король ночи! Лично у меня это девятая встреча с этой удивительной совой за всё время наблюдений. Судорожно вытащив из сумки боевой фонарь, я рванул туда, в этот чёрный ельник.  Собственно, этот ельник я хорошо знал. Несколько раз, в очень похожей ситуации, я гонялся здесь за мохноногим сычом. Но теперь — филин!

Нет, уважаемые читатели, читать о нём в книжках, даже самых серьёзных и научных, и встретиться ночью в лесу — это примерно то же самое, что говорить о Луне и реально там побывать. Разница колоссальная! И она просто завораживает. Ломая на ходу сухие веточки на еловом подросте, переваливаясь через рухнувшие стволы мёртвых елей, которые норовят проткнуть ветками-рёбрами, проваливаясь в какие-то ямы с водой, утопая в сугробах снега, я мчался туда. Если этот улиточный способ передвижения можно назвать словом «мчался».

Действительно, метров через двести я его догнал.  Филин кричал не спеша, с интервалом в две-три минуты. Как и положено королю ночи.  Но как только я его нагнал, он отлетел в сторону, вдоль дороги, откуда я спешил, метров на пятьдесят. И опять я его настиг. Теперь филин токовал прямо у меня над головой, на высоченных старых елях. Метрах в тридцати, а то и выше над землёй. Густые сухие ветки на их стволах и живые, иглистые в кронах, так и не позволили мне его найти лучом фонаря. Тем более, что король применил свою королевскую тактику, уже мне известную: он замолчал.

Я выжидал некоторое время, надеясь продолжения. Но...  Больше филина я в ту ночь не слышал. Всего он токовал минут двадцать, ну, может, немного больше. И всё. Голос короля ночи затих. Я был в густом, старом ельнике, в непроглядной темноте, и думал, что мне надо быть через полчаса на мосту через Бобр, иначе я опоздаю на электричку.

Что поделаешь, пошёл обратно. Буквально через несколько шагов понял, что сбился с пути. Кажется, всё просто — двести метров в сторону от дороги, пятьдесят — вдоль дороги. Значит, повернул налево и назад. Ну-ну. Это теория по книжкам для начинающих. На практике — полный мрак, ветки, ты совершенно не понимаешь, в какую сторону идёшь.  И тут, совсем где-то рядом, закричал мохноногий сыч.  Собственно, случаи, когда мохноногий сыч токует на территории филина, у меня были. Тут ничего удивительного нет. За исключением того, что я, опаздывая на электричку, заблудился, буквально в двух шагах от моста. Сыч кричал без перерыва и летал кругами вокруг. Я его даже не пытался преследовать. Он не задерживался на одном месте, да и у меня не было времени. Да уж, ночь полна неожиданностей. Но филин! Я поставил перед собой задачу снова приехать сюда. Основательно подготовившись, ровно через неделю я был в том самом ельнике.

Но это уже другая история.

3D ЭКСКУРСИИ
КЛИПЫ
СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Видеопрезентация
МНЕНИЕ
ВОПРОС-ОТВЕТ