СТИХИ ИЗ ПЕСКА
Погода
12.4°C
Без особых явлений
Брест
13.6°C
Без особых явлений
Витебск
14.2°C
Без особых явлений
Гомель
12.0°C
Без особых явлений
Гродно
10.9°C
Дождь
Минск
11.9°C
Ливневый дождь
Могилёв
ИСТОРИЯ В КАРТИНАХ
РУССКИЙ ЯЗЫК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Сейчас смотрят
Более 18 тысяч жителей республики регулярно общаются, обмениваясь 140-символьными посланиями. В среде микроблогов Twitter можно узнать последние новости, пообщаться с известными людьми и даже сделать что-то общественно полезное
Twitter в Беларуси
В 1972 году Министерство промышленного строительства БССР приняло решение о возведении в Орше завода по производству форм и оснастки.
ОАО «Оршанский ОМЗ «Металлист»
В настоящее время в Республике насчитывается 15 политических партий.
Современная партийная система Республики Беларусь
На основе понятия числовой последовательности дается определение геометрической прогрессии.
Числовые последовательности. Геометрическая прогрессия
BMW 5-series Gran Turismo выглядит как массивный и солидный, хотя и не лишенный своеобразного изящества автомобиль. В его облике безошибочно распознается изделие немецкого автоконцерна.
BMW GT
Белорусская актриса театра и кино Алеся Пуховая делится с нами рецептом сладких галушек.
Яблочные галушки
Программа ТВ

Марк Шагал: биография и творчество

Марк Шагал: биография и творчество

Марк Шагал –– всемирно известный белорусский художник, один из самых известных представителей художественного авангарда XX века. Он покорил мир как мастер монументальных и прикладных видов искусства, живописец, график, иллюстратор и театральный художник.


Мойше Шагал родился в небогатой еврейской семье. Он был старшим из восьми детей. Отец Шагала –– Хацкель-Мордух - был грузчиком в рыбной лавке. Позже в своей автобиографии «Моя жизнь» Марк Шагал напишет о своем отце: «Вы когда-нибудь видели на картинах флорентийских мастеров фигуры с длинной, отроду не стриженной бородой, темно-карими, но как бы и пепельными глазами, с лицом цвета жженой охры, в морщинах и складках? Это мой отец… Он перетаскивал огромные бочки, и сердце мое трескалось, как ломкое турецкое печенье, при виде того, как он ворочает эту тяжесть или достает селедки из рассола закоченевшими руками».

Мать будущего художника –– Фиге-Ите –– держала небольшой бакалейный магазинчик, который находился в том же здании, где жила семья. Шагал вспоминает о ней, как о бойкой женщине, которая заботилась о лавке, доме, муже и детях, о своих сестрах. Художник всегда особенно трепетно о ней вспоминал: она была настоящей «еврейской мамой»: не жалела сил и денег на образование старшего сына, отправив его учиться после окончания хедера (начальной еврейской религиозной школы) в Витебское училище, а позже и в художественную студию Йеѓуды Пэна. Кто знает, может именно Фиге-Итэ уговорила угрюмого Хецкеля отпустить старшего сына на учебу в далекий и манящий Санкт-Петербург, где евреи могли жить только по специальному разрешению.

Часть своего детства Марк провел в доме своего деда –– в штетле Лиозно (небольшой городок, в котором подавляющее число жителей составляли евреи). Это был городок, что называется, белорусской еврейской аристократии. В сознании еврейского народа истинными аристократами являются знатоки Торы и толкователи Талмуда – живое воплощение религиозной традиции.

В штетлах Речи Посполитой в 17 веке зародилось мистическое движение иудаизма –– хасидизм. Если раввинистический иудаизм представлял собой рационалистическую традицию, то хасидизм стал воплощением иррационализма. Его неотъемлемыми чертами стали танцы, песни и музыка, через которые хасид выражал радость Божественного присутствия. Предания о чудесах, которые творили духовные наставники хасидов (например Бешт, Альтер Ребе и другие), передавались из поколения в поколение. Это создало уникальный по своему своеобразию фольклор, в котором Марк Шагал черпал свое вдохновение. Скрипач на крыше – это не только дед-чудак художника, но и любой хасид из полных мистики и странных чудес сказок, которые рассказывали в местечке Лиозно. Тем паче, что именно там жил прославленный ребе Шнеур Залман, который в другом штетле Ляды основал свою «школу», ставшую позже движением Хабад.

Дедом Марка Шагала был шойхет, мясник, забивавший животных в соответствии с законами Торы. Мальчику Мовше было странно и печально понимать, что мирно пасущаяся козочка будет следующей, –– кто знает, может именно эта козочка станет символом спокойствия и гармонии, которая царит в мифопоэтических картинах художника. Некоторые исследователи считают, что эта коза – метафора извечно гонимого еврейского народа. Также стоит помнить, что законы Торы не позволяют изображение людей и животных (евреи таким образом пытались избежать соблазна идолопоклонничества). Таким образом, коза, которая в тех или иных образах присутствует на картинах Шагала отсылает к биографии художника, библейской и постбилейской традициям.

 

 

Витебск, город в котором родился и вырос Шагал, был наполовину еврейским. Есть сведенья, что в городе в начале ХХ века было порядка 90 синагог и 30 костелов и церквей. Подавляющее число витебских евреев были не богаче семьи Шагалов, а частенько беднее –– не все же мужья имели жен с такой деловой хваткой как у Фиге –– Итэ Шагал.

Покосившиеся домишки на переднем плане, а на заднем белеющие башенки церкви… Витебск на картинах художника становится не столько реальным городом юности художника, сколько городом-мифом. Мифопоэтика Витебска Шагала завораживает: это радужный городской пейзаж, над которым проплывают влюбленные («Прогулка») и мрачно-зловещие покосившиеся домики на картине «Скрипач на крыше». Неуклюжие здания на рыночной площади («Рыночная площадь. Витебск») и воздушные, сине-розовые, тонущие в нежной атмосфере картины дома ('Вечер у окна»). Витебск Шагала изменчив, как изменчивы порывы художника: словно вырезанные из его воспоминаний, витебские пейзажи наклеены на его картины, или же, скрытый в мечтательной дымке город, неизменный свидетель его любви к Белле.

Исследователь А.С. Шатских предполагает, что Витебск на картинах Шагала представляет собой образ Иерусалима, в то время как Париж с его новомодной (на начало ХХ в., конечно) Эйфелевой башней становится символом заманчивого своей суетой Вавилона. А.С. Шатских пишет: «Именно в «Автопортрете с семью пальцами» впервые в творчестве Шагала появляется символическое изображение Витебска ... Город с Храмом превратился в ипостась Витебска, в противоположность Городу с Башней. Нельзя не узнать в шагаловском образе Города с Храмом его прототип, Иерусалим –– Вечный город, смысловым центром которого был Храм». Действительно, Витебск обретает новый, совсем неизвестный ранее нам библейский облик. Покровская церковь часто изображается схематично (например, «Святой извозчик над Витебском») –– лишь крест высится над византийским куполом – и византийским ли – и выдает христианскую церковь. На куполе разбросаны четыре звездочки – шестиконечные… Безусловно, символичность Витебска в библейской парадигме творчества Шагала присутствует: город о котором грезили евреи в галуте (изгнании) не может отголоском не перекликаться с городом, о котором тоскует художник, вдали от родных. Но есть еще одна причина очарования мифопоэтического Витебска Шагала, и она напрямую связана с его возлюбленной и музой – Беллой Розенфельд.

 

 

Белла! Марк познакомился с дочерью владельца ювелирных магазинов – Беллой – в гостях у общей подруги. Шагал пишет о первой встрече с Беллой: «Она молчит, я тоже. Она смотрит –– о, ее глаза! –– я тоже. Как будто мы давным-давно знакомы и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в первый раз. И я понял: это моя жена». Но прежде чем молодые стали под хуппу (свадебный балдахин – сюжет религиозной церемонии бракосочетания Шагал часто изображал на своих картинах – прим. НР), прошли долгие шесть лет. Белла пробовала стать театральной актрисой, а Марк изучал живопись под чутким руководством Бакста и Рериха в Санкт-Петербурге.

Марк Шагал в Петербурге порывает раз и навсегда с реалистической манерой, которую проповедовал его первый наставник Йеѓуда Пэн. В Петербурге, а позже в Париже, Шагал окунается в сверхреальный, полный мифопоэтики, мир авангардного искусства…

В Париже на Монмартре в знаменитом «Улье» Марк шлифует свой стиль. Среди его друзей были Модильяни, Утрилло, Фернан Леже и Аполлинер. Редко упоминают, что в знаменитом «Улье» Шагал был не единственным выходцем из Беларуси: скульптор Осип Цадкин тоже был витебчанином, Хаим Сутин был из Смиловичей, Пинхус Кремень – из Жалудка, Михаил Кикоин – из Гомеля, Яков Баглей –– из деревушки, что в нынешней Брестской области…

Картины Шагала становятся более насыщенными цветом, они, порой, напоминают коллаж в некоторой небрежности изображения фигур. Часто пространство на картинах Шагал исключительно условно. Сюжеты становятся все более реалистичными: они полны символизма. Символизма, который связан и с Витебском, и с еврейской мистической традицией, и, конечно, же с Беллой.

Шагал часто изображает себя вместе с Беллой («Прогулка», «Влюбленные», «День рождения», «Свадьба»…), их окружают цветы или букетики («Невеста с синим лицом», «Марсово поле», «Художник и его модель», «Небеса в огне»…). Белла на картинах предстает зрителям зачастую в свадебном платье (ее обнимает Марк) –– над Витебском как на картине «Три свечи», «Деревенская Мадонна». Образы влюбленного художника и его музы-возлюбленной в подвенечном платье парят над Парижем (который узнаваем разве, что по Эйфелевой башне) на картинах «Женат на Эйфелевой башне», «Художник и невеста», «Сон», «Ангел над Витебском'; силуэты влюбленных, стоящих под хуппой, также являются нам с полотен Шагала – «Свадебные свечи», «Невеста с синим лицом'… Около влюбленных так или иначе присутствуют ангелы, козы со скрипками, цветы, городские пейзажи Витебска и Эйфелева башня – все эти символы обретают уникальный, мистический и неуловимый смысл, который невозможно постигнуть до конца. Однако, можно сделать предположение, что символика на подобных картинах Шагала отсылает к мистическому прочтению Песни Песней.

В согласии с еврейским мистическим прочтением Песни Песней, Жених (царь Соломон) является символом Мужского начала в Боге. В то время как Невеста (Шуламитянка, Суламифь в русскоязычной традиции) – Шехина, Божественное Присутствие, которое воплощает в иудаизме Женское Начало в Боге. Еврейская мистика и хасидизм (на который влияли Каббала) полагают, что два начала были разлучены в следствии неразумного поведения человека (некоторые мистики придерживаются мнения, что это случилось в день грехопадения, иные – после падения Иерусалимского Храма и изгнания евреев со Святой земли).

Марк Шагал, окруженный с детства хасидскими преданиями, не мог не знать о подобном прочтении библейской книги. Поэтому одним из прочтений картин художника может быть мистико-эротическое.

В соответствии с этим прочтением, образы –– Марк и Белла –– Божественное Единение, воплощенное в физической и духовной близости супругов. А Витебск становится символическим воплощением не только Иерусалима с не разрушенным Храмом, но и всего мира, который еще не познал горечь разлуки Мужского и Женского Начал в Едином Боге. Таковым является мифопоэтический город Витебск в работах Шагала – городом, в чертах которого проступает извечный миф мирового искусства о сакральном месте. В шагаловском Витебске люди живут в гармонии, там козы и коровы мирно пасутся на лугу или… играют на скрипке, а единение художника и Беллы –– символ Божественного Благословения.

Дом, в котором вырос Марк Шагал стоит в Витебске до сих пор. Он не сгорел в том самом пожаре, в день которого родился Художник. Во время войны дом также чудом не пострадал. Сегодня в нем располагается музей Шагала, в котором хранятся известные на весь мир часы. Этот домик, Витебск и Покровская улица, стали известны всему миру благодаря некогда бедному художнику Мовше Шагалу, от которого пахло рыбой…

Отнести Марка Шагала исключительно к белорусской, французской или еврейской культурам невозможно. Также как и ограничить его творчество рамками одного направления авангарда. Шагал не признавал призрачных границ, установленных соперничающими между собой художниками: фовизм, сюрреализм, кубизм, экспрессионизм, - все эти течения присутствуют на его картинах. Присутствует также и иное – присущее исключительно Шагалу – сочетание всех этих направлений в своей уникальной манере – исключительно шагаловской. Точно также невозможно отнести его к одной культуре – он одинаково принадлежит еврейской и белорусской, французской и русской, потому что только диалог культур дает миру таких великих художников.

3D ЭКСКУРСИИ
КЛИПЫ
СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Видеопрезентация
МНЕНИЕ
ВОПРОС-ОТВЕТ